Когда мне было 8 лет, у сестры моей бабушки родился сын Сережа. Было много шуток на тему разницы в возрасте – мой дядя был младше меня на 8 лет! Летом он умер от белокровия, прожив несколько месяцев. Я не видел горя бабы Эли, не видел похорон, то лето я провел в пионерском лагере. Моя бабушка приехала навестить меня и рассказала о горе. Я в деталях помню ту картину: мост, берег речки, вафли, чай из термоса. Я помню все, кроме своих чувств. Той ночью я очень долго плакал под одеялом так, чтобы меня никто не слышал. Это было мое первое настоящее горе. За несколько месяцев я успел полюбить Сережу.
Позже, я рассматривал фото с похорон. Это как дежавю – между бабушкиными фотографиями и фото с похорон Серёжи разница 30-40 лет, а ощущение, такое будто бы снимал один фотограф, и участвуют те же люди. То же незримое присутствие смерти. Те же застывшие лица и замершее время.
Прошло много лет. Дважды в жизни я сам касался смерти своими руками, а однажды она пролетела возле моего уха в виде ножа.
После армии смерть решила отыграться за большой перерыв. Близкие умирали друг за другом. Когда я вернулся из армии, мне сообщили, что умер мой друг Димка Панов от болезни. Тогда это был шок, а через 20 лет он воскрес, это тоже был шок. В период с 25 до 35 лет буквально друг за другом умерли самая младшая из сестер моей бабушки, баба Эля – мать Сережи, потом дед Вася, затем его жена баба Гуня, средняя из сестер. Это закономерно и понятно – возраст. Но это те люди, с которыми очень тесно связано мое детство. С их смертями у меня как будто забирали что-то мое личное, как будто бы я чего-то лишался. Песни со старых пластинок, запах квартиры бабы Эли, вкус деревенского молока, деревянный пистолет, который выстругал дед и обещанная граната, обливания водой возле деревенской водокачки. Каждая смерть превращала детство из реальности в обычные воспоминания. Сообщения о том, что кто-то умер, уже перестали быть трагедией – это стало чем-то обычным.
В это время я плотно занялся психологией и ведением тренингов. Чтение эзотерической литературы, изучение дзэн-буддизма и занятие каратэ помогло сформировать некое философское отношение к смерти. Я стал воспринимать смерть как данность, как нечто присутствующее всегда – то, чего не имеет смысла бояться, а надо воспринимать как факт моей жизни. Врата, двери, новая жизнь, перевоплощение и пр.
Новое известие о смерти близких уже не застало меня врасплох. Теперь это были троюродные младшие брат и сестра. Я всегда их помнил маленькими, к этому времени они уже подросли и стали подростками. Я не видел их взросления, это как монтаж. Еще недавно я ходил с Олесей по городу, вел ее за руку и все воспринимали меня как молодого отца с маленькой дочкой. Вася, названный так в честь моего деда, всегда был непоседливым. Мне предстоял новый этап общения с ними, как с подростками. Как рассказывала их мать, Вася начал брать с меня пример и перенимать мои модели поведения. Они погибли в автокатастрофе. Они вдвоем ехали на мотоцикле, а их знакомый решил их испугать, выехав на машине на встречную полосу. Вася и Олеся погибли на месте, виновник не получил даже и царапины.
Их похороны уже были чем-то будничным. Какая-то отработанная технология. Проводы, похороны, поминки, 9 дней, 40 дней. Постоял столько-то, выпил столько-то, посидел на поминках – освободи место, только процесс. Уже нет места горю – это произошедший факт, и всё.
Ударом и неожиданностью для меня была смерть тестя. Если уход моих родственников был для меня, несмотря на трагедию, все-таки течением жизни и их частота уже замыливала ощущения, то в этом случае это было крушение больших планов, надежд, это был поворотный момент в жизни. Мы переехали в другой город для осуществления масштабных планов тестя. Мы с женой, оба должны были участвовать в его делах, оба кардинально сменили свой вид деятельности и… через месяц он умер. Шок. Кроме того, он был основой, стержнем семьи моей жены и вдруг его не стало.
Через 2 года умерла моя бабушка – мой самый близкий и любимый человек, и эта смерть уже воспринялся совсем буднично. Еще один человек в череде уходящих близких. Кроме того, смерть бабушки была ожидаема, она давно болела. И это было наверное облегчение и для нее, и для близких. Я съездил в Иволгинский дацан и заказал службу для хорошего перерождения моей бабушки. На мой взгляд, это было хорошим действие для нее.
Зачем столь длинный рассказ о том, как кто-то умирал в моей жизни?
Сейчас я готовлю новую тренинговую программу «Вкус мандарина», одной из тем которой является страх смерти. Я начал изучать исследования Ирвинга Ялома о страхе смерти и задаваться вопросами о моем отношении к этому страху. Мне казалось, что с этой темой я определился: я принимаю смерть как данность, она есть и мой конец неизбежен, как следующий вдох. Тогда откуда эти сны? Откуда холодный пот от кошмара. Падение с большой высоты, умирание от пули или ножа (только не лезьте с психоанализом)? Откуда столько не законченных дел, не доведенных до ума проектов? Я был высокого мнения о своем отношении к смерти. Но одну мысль я так и не смог принять – то, что смерть находится на расстоянии вытянутой руки за левым плечом. Даже когда я пишу об этом, у меня бегут мурашки по коже, настолько это близко. Это СЛИШКОМ реально, это СЛИШКОМ близко. Смерть всех моих близких, к которым я прикасался после их кончины, не так страшна, как осознание реальности моей смерти.
Свой страх смерти я загнал глубоко, огородил его моральными принципами и интеллектуальными решениями. Находясь в комфортных условиях, невидимый он регулирует цветопередачу моей жизни. Приглушая яркие тона, страх смерти вносит спокойствие в мою жизнь. Жизнь замирает как на старых фотографиях из бабушкиного альбома.
Какое, к черту, колесо Сансары?! Какие Рай и Ад, какая загробная жизнь?! Что еще нужно придумать, чтобы не бояться смерти! Если хоть на миг представить, что весь тот отрезок жизни, который мне остался, это всё и больше ничего не будет, не будет ни каких «после смерти», то возникает непреодолимое желание сделать так, чтобы он длился максимально долго и насыщено. Нет, ни в коем случае я не поддерживаю призыв Ницше: «Живи быстро и умри молодым!». Я хочу прожить настолько долго, насколько это возможно и плюс 10% и сделать что-то, что не умрет со мной.
Появилось желание сделать что-то значимое и не потому, что мне потом это зачтется, а затем, чтобы от этого стало хорошо мне, моим близким и моему окружению.
Я не хочу, чтобы СТРАХ смерти руководил моей жизнью. Это абсурд. Я не хочу, чтобы СТРАХ смерти меня успокаивал.
Я переступаю через свой страх и живу свободной жизнью с делами, поступками, ответственностью и чувствами.
И ещё. Эта статья – это мой разговор со страхом смерти, это мой взгляд ему в глаза, это манифест моей готовности.
Месяц назад умер отец. И я наконец ощущаю, что произошло что не поправимое. Я чувствую боль.
